Новости, объявления, справочник Бердянска

Войти | Регистрация

18
ноября



Анекдот
- А чем вы думаете заняться?
- Вот вернусь в село, папенькино дело продолжу...
- Стало быть, бухать будете?

Заслуженный изобретатель из Бердянска


Заслуженный изобретатель из Бердянска|В последние несколько лет в местной прессе было много публикаций о бердянцах, которые в результате своей деятельности оставили о себе добрую память, совершив немало добрых дел. Многие из них приобрели общегосударственную и даже мировую известность. К сожалению, на их родине, в Бердянске, об этих людях знают очень немногие.


В прошлых двух номерах газеты мы опубликовали материал Георгия Сукача о выдающихся бердянцах или известных людях, чья судьба пересекалась с историей Бердянска и кому можно было действительно по заслугам присвоить звание «Почетный гражданин». Это был не полный перечень. Автор этого и не скрывал. Например, не упоминался не менее достойный высочайшей оценки начальник порта и города Петр Шмидт, а также величайший бактериолог Владимир Хавкин. Их имена более-менее известны, а задача стояла напомнить о тех, кого мы знаем хуже или не знаем вообще.

Но что поразительно: все время открываются новые имена. Сегодня вниманию читателей мы предлагаем воспоминания о Бердянске еще одного выдающегося нашего земляка – выпускника Бердянского реального училища, заслуженного изобретателя РСФСР, в послевоенные 1945 -1953 годы руководителя Научно-исследовательского бюро спецтехники (НИБС при Военно-воздушной инженерной академии имени Жуковского вело разработку первой в СССР системы ПРО – АнтиФАУ-2) Георгия Мироновича Можаровского. Сам по себе примечательная личность, он оставил после себя еще и сведения о нашем родном городе.


Можаровский Г.М. 20-е годы. В годы учебы в Военно-воздушной инженерной академии имени профессора Н.Е. Жуковского
«Живописно расположился Бердянск на берегу Азовского моря. Таких городков было много на побережье, но мне казалось, что лучше моего родного Бердянска нет и не может быть. Нигде не найти таких замечательных дынь, арбузов, абрикосов, такого вкусного винограда, нигде так не клюет рыба. Так думали все мы, местные мальчишки, часами сидевшие с удочками на пристани. В порту с утра до позднего вечера бурлила жизнь. Приходили и уходили грузовые пароходы из разных стран. Люди с загорелыми лицами и белозубыми улыбками громко и оживленно разговаривали, сопровождая речь быстрой и резкой жестикуляцией. Время от времени раздавались протяжные гудки пароходов. По узким крутым сходням шли грузчики с тяжеленной ношей на спине. Грузили в основном зерно, которое местные купцы за бесценок скупали у крестьян близлежащих деревень. Мостовая порта была покрыта слоем зерна. По зерну ходили, ездили; растоптанная и раздавленная пшеница превращалась в колючую пыль, которая больно резала глаза. Уцелевшие зерна грузчики сгребали в кучки, растирали большими гранитными камнями и тут же на жаровнях пекли себе лепешки. Вкус этого горячего, хрустящего на зубах теста я отлично помню и сегодня.
У меня было три сестры и два брата. Вместе с матерью и отцом мы жили в одноэтажном доме, к которому примыкал открытый летний кинотеатр с загадочным названием «Буфф». В теплое время года мы, дети, могли бесплатно смотреть фильмы через забор и были счастливы этим.
Наша многочисленная семья жила скромно. Отец мой — Мирон Владимирович Можаровский был очень отзывчивым и добрым человеком. Он умер в возрасте тридцати девяти лет от менингита. Мать осталась одна с шестью малолетними детьми. Самому старшему из нас было в то время десять лет, а младшей сестренке — десять месяцев. Все заботы легли на плечи матери. Она стала преподавать музыку в женской гимназии, а каждый из нас добросовестно выполнял свои обязанности по дому.

Я учился в реальном училище, когда по городу прошел слух, будто к нам приезжает из Одессы знаменитый летчик Сергей Исаевич Уточкин, чтобы продемонстрировать свой полет на аэроплане. Об Уточкине рассказывали много необыкновенного, и трудно было поверить, что такой исключительный человек осчастливит Бердянск своим появлением. Мы знали, что Сергей Уточкин одним из первых среди летчиков России рискнул подняться в воздух на аэроплане, знали, что к тому же он замечательный спортсмен. О его ловкости ходили легенды, и трудно было разобраться, что в них истина, а что ложь. С восторгом рассказывали, например, что он умеет ездить на велосипеде на одном только заднем колесе, высоко подняв переднее в воздух. Этот в наше время заурядный трюк тогда, в начале девятисотых годов, изумлял публику.

(Примечание.
Свои демонстрационные авиаполеты 1910-1911 гг. на французском самолете «Фарман IV» в городах Российской империи знаменитый уроженец Одессы Сергей Исаевич Уточкин (1876-1916 годы), начал совершать весной 1910 года. До того он удивлял земляков свободными полетами на воздушном шаре. Приморский Бердянск, вероятнее всего, Уточкин приобщил к авиации уже в лето 1910 года – после авиагастролей в Киеве, Москве, Харькове, Варшаве, Лодзи, Екатеринославле… Полеты Уточкина остались самыми яркими воспоминаниями детства и юности для ставших впоследствии видными авиаконструкторами и летчиками В.Я. Климова (в Москве), Н.Н. Поликарпова (в Орле), А.А. Микулина (в Киеве), П.О. Сухого (в Гомеле), П.Н. Нестерова (в Тбилиси), С.П. Королёва (в Нежине), Г.М. Можаровского (в Бердянске) и др).

В один из ближайших дней на берегу моря начали готовить взлетно-посадочную площадку. Это сразу развеяло все сомнения.

Надо сказать, что в тот период Россия почти не выпускала своих самолетов. Русские летчики пробовали силы на заграничных, в большинстве случаев французских машинах. Эти аэропланы-этажерки производили много шуму при взлете, но их попытки оторваться от земли очень часто оканчивались неудачей. На таком самолете типа «Фарман» летал и Уточкин.

Когда взлетно-посадочная площадка была готова, ее обнесли высоким забором. Для нас, мальчишек, забор не был препятствием, и к началу полетов ватага ребят уже находилась у самого аэроплана. Появился пилот — высокий, рыжеволосый, могучего сложения мужчина. Мы смотрели на него с благоговением, как на сверхъестественное существо. Оглядев наши сияющие физиономии, Уточкин улыбнулся и попросил держать самолет перед запуском мотора.

Наконец мотор заработал. У многих зрителей потоком воздуха сорвало головные уборы, но никто не обратил на это внимания: так пристально все следили за разбегом и взлетом аэроплана. Оторвавшись от земли, аэроплан набрал высоту примерно 150–200 метров и плавно полетел. Зрители, как зачарованные, следили за полетом. Уточкин сделал несколько кругов над площадкой, над центром города, где собрался народ, и ловко приземлился. Его тут же подхватили на руки, с криками «ура» начали подбрасывать в воздух...

После того как я увидел летящий в небе аэроплан, мне стало совершенно ясно, что буду пилотом или в крайнем случае конструктором аэропланов. То же самое решили и мои товарищи. Мы пытались разыскать хоть какие-нибудь книжки, где рассказывалось бы, как надо «делать» самолет. Однажды мне повезло — нашел руководство для постройки моделей. Вместе с дружком Шурой Грунским мы сделали свою первую модель. Несмотря на все наши старания, она так и не взлетела. Зато вторая поднялась в воздух и даже какое-то время летала над нашими головами, а потом стала терять высоту и врезалась носом в землю.

После этого мы взялись за изучение и постройку действующих моделей самолетов «Блерио», «Таубе», «Ньюпор». Потом попытались выполнить схему собственной конструкции, но, потерпев несколько неудач, оставили эту затею и нашли более интересное занятие: изготовление петард и ракет. Дело было поставлено серьезно. Под лестницей первого этажа в доме, где жил Шура, мы оборудовали пиротехническую лабораторию, о существовании которой никто не подозревал. Испытания мы благоразумно проводили вне дома. Все шло хорошо до тех пор, пока не произошел взрыв: мне обожгло лицо, Шуре опалило брови и ресницы, а дым и едкий запах наполнили весь дом.

После этого случая пиротехника была временно забыта, а мы перешли на изготовление самодельных пистолетов для баталий с гимназистами. Наши пистолеты не только стреляли, но и выглядели красиво, совсем как настоящие..

* * *
Сейчас, когда прошли десятки лет, я могу спокойно сказать, что мой родной Бердянск ничем не отличался от других провинциальных городов и городишек, рассыпанных без числа на необъятной русской земле. Жизнь в нем шла тихая, размеренная, лишь изредка нарушаемая чрезвычайными происшествиями местного значения, и люди в большинстве своем были самыми обычными провинциалами, которых интересовали главным образом их личные дела и личное благополучие. Слухи о событиях, происходивших в мире, часто доходили до Бердянска в довольно искаженном виде и воспринимались обывателями с позиций «наша хата с краю».

В моей жизни в тот период (после 1917 года – прим. В.К.) произошли серьезные перемены: я поступил учеником слесаря на небольшой заводик, занимавшийся изготовлением канцелярских кнопок и мелкой металлической галантереи. Этот заводик имел необычную историю. Его организовала на кооперативных началах группа русских рабочих-эмигрантов, которые за несколько лет до революции, спасаясь от преследований царского правительства, уехали за границу, а затем вернулись в Бердянск и привезли с собой кое-какое оборудование. Завод разместился в бывшем амбаре и вскоре начал выпускать свою нехитрую продукцию. Рабочие этого завода имели очень высокую квалификацию, у них было чему поучиться.

Для начала мне поручали подсобные работы. Затем перевели на штамповку ложек. Штамповали их на двух прессах: на одном вырубался плоский контур ложки, на другом выдавливалась ее форма. Я работал на штамповке плоских контуров, а мой приятель — на прессе. Несколько дней я внимательно приглядывался к операциям.

«А что, если объединить резку и выдавливание ложек в одном штампе? — подумал я. — В этом случае вместо двух прессов понадобится один, а для обслуживания этой операции вместо двух человек тоже потребуется только один».

Главный инженер, когда я поделился своими соображениями, сказал:
— Вы предлагаете так называемый комбинированный штамп. Мысль интересная. Надо доложить начальству.

Вскоре на техническом совещании было принято решение: «Предложение тов. Можаровского Г.М. принять, премировать автора за инициативу и изготовить рабочие чертежи для первого образца штампа».

Через несколько дней штамп был собран. Рядом с прессом лежала пачка металлических пластинок. Мастер сел на табурет, нажал педаль пресса.
Удар! Еще удар!

Готовые ложки полетели прямо в деревянный ящик. Пресс выдавливал их, одну за другой, из пластинок, нарубленных штампом, а я стоял рядом и растерянно улыбался.

Комиссия одобрила работу штампа. На память об этом дне главный инженер торжественно вручил мне ложку. Она потом долго путешествовала со мной.

Уже работая над штампом, я понял: надо учиться, надо уметь делать расчеты и чертежи самому. Но об учебе нечего было и думать: шла гражданская война. В город входили то белые, то германские войска с отрядами украинских националистов, то «партизаны» батьки Махно»...

Можаровский Г.М. Пока бьется сердце. — М.: Воениздат, 1973З (Военные мемуары)




информация предоставленна газетой "Город"



© 2009 - 2017г. Vnete.com.ua
г. Бердянск, Косенко Вячеслав
Нашли ошибку?    Добавить свою информацию    Обратная связь    Свадьба Бердянск Бердянск